Мой Израиль #14 - Апрель 2017  |  Мой Израиль #13 - Январь 2017  |  Мой Израиль #12 - Октябрь 2016  |  Мой Израиль #11 - Август 2016  |  Мой Израиль #10 - Июнь 2016  |  Женский мир - январь #175  |  Незабываемые события и яркие эпизоды из биографии Рены Левиевой  |  БУХАРСКИЕ ЕВРЕИ // КНИГА ПАМЯТИ // Р.А. ПИНХАСОВ  |  Видео-энциклопедия  |  Энциклопедический справочник  |  Связаться с нами  |  Encyclopedia in English  |  

Лента новостей
23/10/2017 15:44
В Израиле заговорили о снижении электорального барьера для спасения ШАСа
23/10/2017 16:47
Судя по внешности и фамилии, "таки да"...
23/10/2017 17:59
Черный легион: ультраортодоксы перекрывают Иерусалим. ВИДЕО
23/10/2017 19:25
Тель-Авив: мигрант беспричинно проломил голову кирпичом пожилому человеку
23/10/2017 19:52
Профессор – лопух: израильтяне воспользовались "шпаргалкой Гайдая" на экзамене ПДД
23/10/2017 20:28
Страна на перепутье
23/10/2017 20:35
"Юля идет в гости" - к Алие
23/10/2017 22:20
Бывший ликудник президент Ривлин обвинил "Ликуд" в государственном перевороте
23/10/2017 22:23
Национальная гордость великоевреев-2
23/10/2017 11:16
Развалившего медицину в стране и лечащегося за границей диктатора назначали послом ВОЗ



Отдых в Израиле и за рубежом
 

Детектив со свадьбой

Back
Домашняя >> Статьи Юрия Моор-Мурадова >> Детектив со свадьбой
Из сборника "Приглашение к ограблению"

Юрий Моор-Мурадов

Частный детектив Макс Черняховский вышел из муниципалитета, где он успешно решил проблему, возникшую из-за того, что не то служащий, не то компьютер ошибкой насчитали ему двойной муниципальный налог – «арнону». Утром, получив извещение, что ему следует до 15 июня - а это всего через десять дней - уплатить больше трех тысяч, он схватился за голову, примчался сюда. И вот теперь, довольный, умиротворенный, идет обратно в свой офис. Арнона его составляет всего тысячу шекелей, и половину он уже заплатил ранее.
Макс не спеша шел по улице Яффо. Вдруг резко взвизгнули тормоза, мчавшаяся ему навстречу серебристая «мазда» остановилась в трех шагах, из нее выскочил молодой человек, бросился к детективу.
- Макс, Макс, мне тебя сам Бог послал!
Макс принял в распростертые объятья молодого человека и едва удержался на ногах. Это был Ицхак Летичевский, с которым он познакомился вскоре после репатриации - вместе учили иврит в ульпане. Всегда при встречах приветливо здоровались, расспрашивали друг друга об успехах, но до объятий дело не доходило. С чего такие сантименты, и чем он так сильно взволнован?
- Макс, ты один можешь меня спасти!
Детектив похлопал товарища по плечу.
- Успокойся, Ицхак, здесь не место разговаривать. Давай подъедем к моей конторе, побеседуем там о твоих проблемах.
Ицхак бросился к машине, резко развернул ее, подкатил к детективу. Ждать, пока доедут до места, не стал. Только Макс пристегнул ремень, он заявил:
- Беда у меня. Я женюсь.
- Мазаль тов. Всем бы такую беду. Гостей набрать не можешь?
- С гостями все в порядке. С невестой проблема.
И рассказал, в чем дело. В Киеве, откуда Летичевский репатриировался, оставалась у него подруга, Оля Гуткина. Она училась в университете, и договорились так: Ицхак устроится здесь, Ольга доучится, приедет к нему в Израиль, и они поженятся.
Три года переписывались, неделю назад она прилетела, но выйти замуж - ни за что.
- Израиль не понравился? – высказал предположение Макс.
- Как может Израиль не понравиться?
«Ты, что ли, не понравился?» - этого вопроса Макс задавать не стал. Опять же - как может Ицхак не понравиться! Высокий, зеленоглазый, энергичный. Свое дело здесь завел – ремонтирует компьютеры, вон на какой роскошной машине раскатывает.
- Так в чем же проблема?
- Понимаешь, там, в Киеве, воспользовавшись моим отсутствием, за Ольгой стал один тип ухаживать. В органах безопасности будто работает. Жениться Ольге предлагал. Да она же не такая! Она ко мне рвалась. Этот хлюст в органах, наверное, бумажки подает, а корчит из себя… Штирлиц. Знаем мы таких. Так что этот гад сделал: Ольге назавтра ко мне лететь, он заявляется к ней и сует копию одного документа. Говорит, в архивах ГБ обнаружил, в деле Семена Самуиловича Гуткина. Это дед Ольги, его в 49-м репрессировали, расстреляли. А ее дед и мой в университете вместе работали. Оба доцентами были, дружили, друг к другу в гости ходили. И этот тип из органов откопал документ, будто мой дед написал донос на ее деда. Вроде они друг другу по работе мешали. Будто Гуткина хотели назначить заведующим кафедрой, а мой дед его таким образом подло устранил. Вот что мне теперь делать?!
- И она что - привезла этот документ сюда?
- Конечно. В лицо мне швырнула. Говорит - если бы уже не был загранпаспорт готов, если б билета не было на руках - ни за что бы не прилетела.
Ицхак полез в карман, достал фотокарточку невесты.
Да, красивая девушка. Правая бровь чуть приподнята, карие глаза смотрят удивленно, крепко сжатые губы свидетельствуют о том, что девушка очень упрямая. Голова гордо вскинута. Ицхака можно понять. Довести с нею дело почти до свадьбы и вдруг потерять…
- Завтра в полдень у нее обратный самолет в Киев. Она ничего слушать не хочет. - Ицхак в отчаянии ударил кулаком по баранке «мазды».
- И что в этом доносе конкретно написано? - поинтересовался Макс.
Ицхак полез в перчаточный шкафчик, достал скомканный лист. Сыщик развернул его, разгладил. Это была ксерокопия документа, напечатанного на пишущей машинке. «Начальнику республиканского управления Министерства госбезопасности товарищу Корнееву Б.М. Настоящим довожу до вашего сведения, что Гуткин Семен Самуилович, работающий доцентом кафедры средних веков исторического факультета Госуниверситета имени В. И. Ленина, 29 апреля сего года в разговоре со мною сказал: «Послезавтра нам всем нужно идти на Первомайскую демонстрацию с плакатами и лозунгами против бесчеловечной политики Сталина». 29 апреля 1949 года, г.Киев. Доцент кафедры средних веков Госуниверситета Летичевский Д.Б.»
В верхнем левом углу размашистым почерком от руки было написано: «Федоренко, срочно разобраться». И неразборчивая подпись.
- Но это не документ, - рассмеялся Макс. - Это каждый может напечатать на машинке что угодно, сам напишет резолюцию, потом сделает ксерокопию и заявит, что нашел в архивах.
- Я то же самое Ольге твержу, она слушать не хочет. Этот тип из органов обещал ей, когда она вернется в Киев, оригинал доноса принести. Главное, она еще там, в Киеве, позвонила на эту кафедру, где наши деды работали. И все совпало: Семена Самуиловича Гуткина арестовали 15 мая 1949 года, а моего деда через неделю назначили заведующим кафедрой!
- Да, плохи твои дела, - искренне посочувствовал Макс товарищу. - Что бы там ни говорили, а детям приходится отвечать за грехи родителей. Так или иначе.
- За грехи?! Ты поверил этой бумажке?!
- Темное дело… Главное - твоя невеста поверила.
- Для меня никакого темного дела нет! Это «заявление» сфабриковал тот тип, который за моей Ольгой ухлестывает! Или кто-то тогда, в 49-м, воспользовался именем моего деда. Если бы ты его знал! Я любил его больше всех на свете. Он меня воспитывал. Отцу все некогда было. Добрейший человек. Умница. Он пять книг по истории написал. Учебники. Сама Ольга в университете училась по его книгам. Его депутатом три раза избирали!
«Одно другому не мешает, - подумал Макс. - Известно, какие тогда нравы были…» Вслух он сказал:
- По логике, именно твоему деду было выгодно убрать Семена Гуткина, и именно он получил из этого практическую выгоду.
- И ты?! - взорвался Ицхак.
- Успокойся, я только анализирую факты.
- Поможешь мне? - мольба в голосе, в глазах.
- Ты же говоришь - завтра улетает твоя красавица?
- Да, ровно в полдень. Если до того времени ничего не придумаю - то все. Я ее потеряю. Где Киев, а где мы… Я не знаю, что буду теперь делать. Я три года только одной мыслью и жил: Она приедет… Как теперь быть? Для чего жить? Я все брошу, я полечу в Киев, найду того типа и убью его. И пусть меня там расстреляют.
Максу следовало, наверное, развести руками и попытаться утешить незадачливого жениха, но вместо этого… Видимо, сказалось хорошее настроение, с которым  он вышел из муниципалитета. И детектив совершенно неосмотрительно произнес:
- Я подумаю, что здесь можно сделать.
Хотя ясно, что за такой короткий срок - самолет на Киев завтра в середине дня! - ничего сделать нельзя.
Ицхак обрадовано схватил приятеля за руку:
- Спасибо! Друг! Я был уверен!
- Ты мне должен помочь, - пытался охладить его пыл Макс. - Погоди благодарить. Бросай сейчас свои прочие дела, обойди всех родственников, всех знакомых по Киеву - может, есть в стране кто-нибудь, кто знал ваших дедов в те годы. Ты меня понял? Я до двенадцати у себя в конторе, позвони мне.
Макс пожал товарищу руку, сложил аккуратно копию доноса, сунул в карман рубашки, вышел из машины, уже десять минут стоявшей рядом со зданием, в котором находилось его детективное агентство. «Мазда» рванула вниз по Яффо.
Звонок Летичевского не заставил себя ждать. Голос у него был радостный, возбужденный:
- Макс, есть, есть такой человек в стране! Это женщина, Трейтель Мария, и живет она в Бейт-Шемеше. Это недалеко, поедем к ней вместе?
- Нет, это лишнее. Я съезжу один. Диктуй адрес, телефон.
Зараженный нетерпением Летичевского, Макс сразу же выехал в Бейт-Шемеш.
Мария Трейтель, высокая дородная женщина лет 65-ти, жила в небольшой съемной квартире на 4-м этаже. Она охотно согласилась вспомнить о годах своей молодости. Кормя кашей внучонка, подброшенного поехавшей в парикмахерскую дочерью, рассказывала:
- Ни про какие репрессии мы тогда не слыхивали. Это сейчас все пишут и думают, будто мы только и жили, что страхами да арестами. Что сейчас со страной эти с...ные демократы сделали - не сравнить. Про антисемитизм я уже не говорю. Я работала тогда лаборанткой, и кроме меня - еще человек пять евреев. И никого это не беспокоило. Представьте себе: два доцента на кафедре - и оба евреи. А? Гуткин и Летичевский. Весело мы жили, интересно. Дружили все нации. На природу ездили, вечера устраивали. Иногда власти кого-то арестовывали. Вот как Семена Гуткина.
Его Мария знала мало. Работали вместе недолго. Когда его забрали, верила, что за дело. Все верили. Однажды в университет на политинформацию приехал сотрудник из органов и все объяснил. В последней своей работе, посвященной эпохе Петра Первого, Гуткин придавал слишком большое значение торговому капиталу. Это было отклонение от генеральной линии партии. Ну, были тогда перегибы. Может, кого-то и несправедливо осудили. А когда такого не бывает? Сейчас в бывшем Союзе, что ли, никого зря не сажают? Или в вашем Израиле нет судебных ошибок? Да вот хоть сегодняшнюю газету возьмите…
Детектив молча проглотил «ваш Израиль». Спросил:
- А Летичевского вы хорошо знали?
В него юная тогда Маша Рейтель была просто влюблена. Его на кафедре все любили. Веселый человек, добрый, компанейский. Со студентами в лапту играл, в волейбол. Отношения между Гуткиным и Летичевским? Дружили. Это она точно знает. Летичевский очень переживал, когда его друга арестовали. Хотел уволиться с работы, да начальство не отпустило - кафедра совсем оголилась бы, потеряй они сразу двоих ученых.  Да, это она хорошо помнит. Летичевский тогда написал заявление, стал чемоданы собирать. Его давно уже в Москву на работу звали. Машу Трейтель и посылало тогда начальство к Летичевскому домой, записку от декана передать…
Макс попрощался со словоохотливой женщиной, поехал обратно в Иерусалим. Разговор со свидетельницей тех веселых и радостных киевских лет получился полезным. Надо привезти сюда эту капризную невесту, пусть поговорит со старухой. Но Ольга не согласится, даже если жених на руках возьмется ее сюда принести. А приедет - не поверит. По фотографии видно, что девочка своенравная.
Заполучить бы оригинал доноса, провести экспертизу по всем правилам… Как это сделать, находясь здесь, в Израиле?
Вернулся в город поздно, но все же заехал в контору. Может, Ицхак звонил, что-то еще выяснил. Нет, Елена, секретарь, сказала, что новостей от Летичевского никаких не было, только звонки с нетерпеливыми вопросами. Да еще звонила Юлия, подруга Макса. Она в стране год, познакомились вскоре после ее приезда. Родители решили остаться в Москве, а дочь от антисемитского греха подальше отправили на  историческую родину. Одну. Из аэропорта ее доставили в гостиницу, где она больше недели не выдержала. Соседи попались больно настойчивые. Шла по улице, тащила на себе два чемодана, останавливаясь у каждого столба с объявлениями. Проезжавшему мимо Максу показалось, что девушка плачет. Он остановился, подошел. Нет, девушка не плакала, косметика размазалась из-за пота, обильно выступившего на лице, а руки заняты чемоданами. Злая, нагрубила предложившему помощь молодому человеку, и когда Макс, пожав плечами, пошел к машине, позвала, извинилась. Честное слово, никаких задних мыслей у Макса тогда не было, искренне решил помочь бывшей соотечественнице, помнит, как самому было трудно здесь на первых порах. Вместе они нашли довольно скоро крышу для девушки - молодая бездетная семья приглашала совместно снять трехкомнатную квартиру в Гива-Царфатит.
Теперь Юлия иногда звонит, всегда предлагает что-нибудь интересное: то поездку на озеро Кинерет, то вечеринку у новых друзей. Вот и сейчас на столе записка. Елена пишет, что звонила Юля, просила его связаться с ней.
Макс позвонил подруге. Выяснилось, что в Иерусалимском литературном клубе выступает известный московский поэт, и они не должны пропустить это важное культурное событие. Макс мало что соображал в русской поэзии еще когда жил в Союзе, но с Юлией он ходит даже на рок-концерт.
- Я же русский стал подзабывать, - пошутил сыщик.
- Я тебе буду переводить, - поддержала шутку Юля.
- Если только так, - согласился Макс, но тут же спохватился: - Нет, нет, не могу. У меня важное дело.
- Вечером?
- Боюсь, до утра придется этим заниматься.
- Свидание? - и тон такой, будто повесит трубку и следом повесится сама.
- Никакого свидания, надо в одной запутанной истории разобраться.
- Я тебе не верю.
- Нет, серьезно. У одного хорошего человека свадьба расстраивается, нужно завтра до полудня кое-что установить, выяснить…
- Неужели ты не можешь посвятить мне всего два часа? Встретимся около восьми у клуба, а потом ты можешь меня не провожать, поедешь по своим делам. Малюсеньких-малюсеньких два часа. А?
Тут совесть в Максе заговорила.
- Ладно, сейчас заеду за тобой.
Макс в клубе впервые. Сидит, едва скрывая скуку. А Юля - завсегдатай, жадно ловит каждое слово залетного поэта, хлопает громче всех. Ходить с нею на концерты и вечера - удовольствие, все равно, что с ребенком в зоопарк.
По дороге к автостоянке - Макс отвезет ее домой, не монстр же он! - Юля спросила:
- Что это за свадебные дела у тебя?
- Да не у меня…
Рассказал, и копию доноса показал. Юля долго сидела в машине молча, потирая пальцами лоб и делая вид, что усиленно размышляет.
Макс затормозил у ее дома, а она не выходит и вдруг заявляет:
- Я знаю, что делать!
Макс скептически усмехнулся.
- Смейся, смейся. Я правда знаю, что делать. Раз у нас нет оригинала, а только копия текста, значит, нужно провести экспертизу этого текста, текстологический анализ! Я однажды брошюру об этом читала. Надо доказать, что профессор Летичевский не мог этого написать. Или, напротив, именно он и мог написать. Нужен компьютер, нужны книги этого профессора и хороший филолог для консультации.
- У меня всего полдня, - напомнил сыщик.
- А мы не будем времени терять. Книги профессора здесь есть?
- Есть, наверное. У его внука.
- Так что же ты стоишь у моего подъезда полчаса?
Помчались опять на улицу Яффо, в контору Макса - искать телефон Летичевского, потом - к тому домой, взяли несколько книг его деда, оттуда поехали в Неве-Яаков.
Здесь снимает квартиру знакомая Юли, Ирина Алексеевна С., которая много лет была редактором в одном из московских издательств, а в Израиле работает в русской газете.
- У нее есть компьютер, она нам все сделает, вот увидишь!
Знакомая Юли оказалась женщиной миловидной и гостеприимной. Приготовила кофе, поговорила о поэзии, посетовала, что не смогла выбраться на сегодняшнюю встречу с поэтом, которого, как выяснилось, знала когда-то лично. Потом вникла в проблему, внимательно прочла злополучный донос… И сказала:
- Я тоже кое-что слышала о текстологической экспертизе. Такой экспертизе подвергали «Тихий Дон», проверяли, Шолохов его написал или нет. Но насколько я в этом деле понимаю, здесь нужна особая программа, которой у меня нет. Тем не менее, я могу вам помочь. Вот я сейчас прочла этот донос и вижу, что в данном случае никакого компьютера не нужно. И книги этого историка вы привезли ко мне напрасно. Я могу сразу сказать, что этот листок – подделка.
Юля повернула к Максу восхищенные глаза: А я что говорила?!
Сыщик ее оптимизма разделять не спешил. Женщина тем временем подошла к огромному книжному шкафу, долго рылась в нем и, наконец, выудила из его недр небольшую потрепанную книжицу. Прочла короткую филологическую лекцию гостям, отдала копию доноса, вручила эту книжку:
- Не забудьте потом вернуть! Моя библиотека - единственное, что привезла с собой оттуда.
Теперь наступила очередь Макса восхищенно посмотреть на Юлию - так убедительна и логична была ее пожилая знакомая!
Прощаясь, Макс галантно поцеловал ручку милой хозяйки, от чего у Юли удивленно приподнялись брови. Но она ничего не сказала.
Домой детектив вернулся за полночь. Автоответчик записал пять звонков, все - от Ицхака Летичевского. Не было сомнений, что он еще позвонит. Лучше поставить аппарат в ванной, поближе. И точно - не успел Макс намылить голову - звонок.
- Я тебе весь вечер звоню!
- Говорить некогда, я в ванне. Коротко: этот листок - фальшивка, никакого оригинала в деле нет. Заказывай пригласительные на свадьбу и для меня не забудь заполнить один.
- Доказательства есть?
- Есть.
- Ты Ольгу не знаешь, она голым словам…
- Слова будут не голыми. Это я сейчас голый и мерзну почем зря.
- Ольга заказала такси до Бен-Гуриона на десять. Она даже не хочет, чтобы я ее отвез.
- Без четверти десять я буду у твоего дома.
Пунктуальный Макс был на месте без шестнадцати десять. Таксист уже открыл багажник, из подъезда уже выходила высокая девушка с чемоданом в руке и строго поджатыми губами. Нет, Макс никогда не женится на красивой. Чтобы она не отчебучила чего-нибудь за неделю до свадьбы. Он поэтому и о Юле, как о возможной подруге жизни всерьез не думает.
Ицхак выбежал следом, увидел Макса, кричит:
- Где тебя черти носят?! Я здесь уже с ума схожу!
Макс молча показал на свои часы: я вовремя. Ицхак - к подруге:
- Это тот самый Макс, я тебе о нем говорил. Он частный детектив, он очень известный, про него уже в ивритских газетах писали, по телевизору два раза показывали, он провел расследование по моей просьбе, у него есть доказательства…
Девушка усмехнулась презрительно, но опустила чемодан на землю, приготовилась слушать, всем видом показывая, что не даст себе на уши лапшу вешать.
- Ну, выкладывай, - торопит Ицхак.
В жизни девушка еще красивей, чем на фото. От нее исходит какое-то пленяющее обаяние. Макс не спеша достал из нагрудного кармана копию доноса, из папки - книжицу, одолженную новой знакомой. «Краткий школьный орфографический словарь русского языка», выпущенный учебно-педагогическим издательством в 1948 году.
- Ольга, вы девушка умная, школу, наверное, с медалью закончили?
- Допустим, - и усмешка на губах.
- Вот это предложение в доносе, якобы написанное доцентом, преподавателем университета Летичевским: «Послезавтра нужно идти на Первомайскую демонстрацию…» и так далее. Здесь есть грубая орфографическая ошибка, которую не мог позволить себе мало-мальски грамотный человек.
Ольга взглянула на листок.
- Нет здесь никакой ошибки, - возразила круглая отличница, - все грамотно.
- А вы откройте вот этот словарь на букву «И». Вот, смотрите, как писался глагол «идти» в те годы: «итти». Два «т». Так все тогда писали. Ученики в школах, учителя, профессора и доносчики. – Макс прекрасно усвоил урок Ирины Алексеевны. - Эта фальшивка изготовлена в наши дни. Ваш информатор, видимо, человек молодой, и не мог знать, что до 55-го года, до реформы правописания, грамотные люди писали «итти», «притти», «чорт», «шопот» и так далее. Я тоже этого не знал, да одна женщина вчера объяснила. Толковая, между прочим.
Высокомерная мина на лице девушки сменилась растерянным выражением. Она взяла словарь, повертела его в руках, посмотрела на выходные данные: год издания, место издания. Полистала, нашла слово «итти», слово «притти», слово «чорт»… И то ли прочла это последнее слово вслух,  то ли прошлась по чьему-то адресу…
Ицхак летает над землей. Сует купюры таксисту: давай, мотай отсюда, не нужен больше! На подругу молится, придыхает шепотом: «Ольга, Ольга…»
Девушка вернула сыщику книгу, посмотрела куда-то вдаль, потом решительно достала из сумочки авиационный билет, сложила вместе с доносом и крепкими пальчиками разорвала на мелкие кусочки. Ицхак схватил одной рукой чемодан, другой - девушку под локоть, чуть не потащил обратно в подъезд. И спасибо сказать Максу забыл. Впрочем, сыщик не в претензии.

 

Национальная кухня

Ингредиенты: 250 г нарезанной кубиками курицы, подготовленной согласно требованиям еврейской религии;
На портале Asia-Israel публикуются материалы без редакторской правки. 
Редакция портала может не разделять точку зрения авторов.

 
 
 

© 2008 - 2017 Asia-Israel. Все права защищены.
При использовании материалов ссылка на «AsiaIsrael» обязательна.